Неточные совпадения
— Ну, вот он к сестре-то больно часто повадился ходить. Намедни часу до первого засиделся, столкнулся со мной в прихожей и будто не видал. Так вот, поглядим еще, что будет, да и того… Ты стороной и поговори с ним, что бесчестье в доме
заводить нехорошо, что она вдова: скажи, что уж об этом узнали; что теперь ей не выйти замуж; что жених присватывался, богатый купец, а теперь прослышал, дескать, что он по вечерам сидит у нее, не хочет.
Вынесет сам его Яков, уложит,
Сам на долгушке
свезет до
сестры,
Сам до старушки добраться поможет,
Так они жили ладком — до поры…
Дарья Александровна
проводила лето с детьми в Покровском, у
сестры своей Кити Левиной.
Львов, женатый на Натали,
сестре Кити, всю свою жизнь
провел в столицах и за границей, где он и воспитывался и служил дипломатом.
Проводив княгиню Бетси до сеней, еще раз поцеловав ее руку выше перчатки, там, где бьется пульс, и, наврав ей еще такого неприличного вздору, что она уже не знала, сердиться ли ей или смеяться, Степан Аркадьич пошел к
сестре. Он застал ее в слезах.
Степан Аркадьич, как к всегда, не праздно
проводил время в Петербурге. В Петербурге, кроме дел: развода
сестры и места, ему, как и всегда, нужно было освежиться, как он говорил, после московской затхлости.
— Кто?
Сестра; Порфирий Платонович, с которым вы уже не ссоритесь; тетушка, которую вы третьего дня
проводили в церковь.
Приходя к ней, он заставал Гогиных, — брат и
сестра всегда являлись вместе; заставал мрачного Гусарова, который огорченно беспокоился о том, что «Манифест» социал-демократической партии не только не объединяет марксистов с народниками, а еще дальше
отводит их друг от друга.
Скотинин. Сам ты, умный человек, порассуди. Привезла меня
сестра сюда жениться. Теперь сама же подъехала с отводом: «Что-де тебе, братец, в жене; была бы де у тебя, братец, хорошая свинья». Нет,
сестра! Я и своих поросят
завести хочу. Меня не
проведешь.
Напротив, маленькая девочка смотрела совсем мальчишкой: бойко глядела на нас, бегала, шумела.
Сестры сказывали, что она, между прочим,
водит любопытных проезжих на гору показывать Алмаз, каскады и вообще пейзажи.
Татьяна Марковна с Верой собирались уехать в Новоселово, потом гостить к Викентьевым. Весну и лето приглашал их обеих Тушин
провести у Анны Ивановны, своей
сестры, в его «Дымке».
Вышел из 2–го курса, поехал в поместье, распорядился, победив сопротивление опекуна, заслужив анафему от братьев и достигнув того, что мужья запретили его
сестрам произносить его имя; потом скитался по России разными манерами: и сухим путем, и водою, и тем и другою по обыкновенному и по необыкновенному, — например, и пешком, и на расшивах, и на косных лодках, имел много приключений, которые все сам устраивал себе; между прочим,
отвез двух человек в казанский, пятерых — в московский университет, — это были его стипендиаты, а в Петербург, где сам хотел жить, не привез никого, и потому никто из нас не знал, что у него не 400, а 3 000 р. дохода.
На обстоятельную, но отрывистую рекомендацию Гани (который весьма сухо поздоровался с матерью, совсем не поздоровался с
сестрой и тотчас же куда-то увел из комнаты Птицына) Нина Александровна сказала князю несколько ласковых слов и велела выглянувшему в дверь Коле
свести его в среднюю комнату. Коля был мальчик с веселым и довольно милым лицом, с доверчивою и простодушною манерой.
— Тоже Максим
завел. Теперь у него две жены, а у иных и по три и больше есть, — нисколько не смущаясь, ответил Егор Сергеич. — Говорят там: «Мы люди Божьи, водимые духом, мы — новый Израиль, а у Израиля было две жены, родные между собой
сестры, и, кроме того, две рабыни, и ото всех четырех произошли равно благословенные племена израильские».
— Дело торговое, милый ты мой, — усмехнулся Дмитрий Петрович. — Они ведь не нашего поля ягода. Старого леса ко́черги… Ни тот, ни другой даже не поморщились, когда все раскрылось… Шутят только да посмеиваются, когда про тюленя́ речь
заведут… По ихнему старому завету, на торгу ни отца с матерью нет, ни брата с
сестрой, родной сын подвернется — и того объегорь… Исстари уж так повелось. Нам с тобой их не переделать.
Ровно от тяжелого сна очнулась Наташа, медленно
провела по лицу руками и, окинув мать и
сестру кротким взором, чуть слышно проговорила...
Поедешь ты спервоначалу в Комаров, там
сестра у меня захворала,
свезешь письмецо Марье Гавриловне Масляниковой — купеческая вдова там у них проживает.
— В Комарове побывай. Марья Гавриловна Масляникова, что живет у
сестры в обители, вздумала торги
заводить, пароход покупает. Толкнись к ней — баба добрая… Без приказчика ей нельзя… Скажи: от Патапа, мол, Максимыча прислан.
Сестры от себя принимались у него кой-что выведывать, про чапуринских девиц пытались речь
заводить — только цыкнул на них Алексей.
У
сестер Хвощинских в ту самую петербургскую зиму я с ним
провел вечер в номере гостиницы ("Знаменской") за самоваром.
Она то и дело влетала к нам, хватала
сестру,
отводила куда-нибудь в сторону, и здесь у них начинались хохот, «секреты», какие-то символические знаки и недомолвки, имевшие явною целью заинтересовать нас, «мальчиков», если мы были поблизости.
Так он вошел в дом, где остановился генерал — губернатор. Минуты через три он вышел оттуда в сопровождении помощника исправника, который почтительно забегал перед ним сбоку, держа в руке свою фуражку, и оба пошли к каталажке. Помощник исправника открыл дверь, и директор вошел к ученику. Вслед за тем прибежал гимназический врач в сопровождении Дитяткевича, и другой надзиратель
провел заплаканную и испуганную
сестру Савицкого…
Я вслушивался в беспрестанные разговоры об этом между отцом и матерью и наконец узнал, что дело уладилось: денег дал тот же мой книжный благодетель С. И. Аничков, а детей, то есть нас с
сестрой, решились
завезти в Багрово и оставить у бабушки с дедушкой.
— Гм!
Проводите их, — сказала она молодой
сестре, по-французски, — вот сюда, — а сама подошла с фельдшером к раненому.
Александров
провел остаток лета вместе с мамой у своего шурина, мужа
сестры Зины, в его чернореченском лесничестве, находящемся под Коломной. Там он много охотился, ловил рыбу и шлялся по лесам за ягодами и грибами.
— Ну хорошо. Позовите Марину и поправьтесь тут, а я сейчас пришлю за вами
сестру Феоктисту; она вас
проводит в церковь.
Сестра Феоктиста насилу
провела Лизу с Женей вперед к решетке, окружающей амвон, и отошла к особенному возвышению, на котором неподвижно стояла строгая игуменья.
Любовь к Шатову по-прежнему жила в сердце молодой девушки и перспектива брака с ним по истечение года траура была светлой точкой на горизонте ее не особенно веселой жизни. Расходясь во вкусах с
сестрой и теткой, она жила среди них одинокой.
Отводила она душу лишь в беседе с Антоном Михайловичем, бывшим, по праву жениха, ежедневно, и с его другом Карнеевым, часто навещавшим половину княжен.
Маленький Михин
отвел Ромашова в сторону. — Юрий Алексеич, у меня к вам просьба, — сказал он. — Очень прошу вас об одном. Поезжайте, пожалуйста, с моими
сестрами, иначе с ними сядет Диц, а мне это чрезвычайно неприятно. Он всегда такие гадости говорит девочкам, что они просто готовы плакать. Право, я враг всякого насилия, но, ей-богу, когда-нибудь дам ему по морде!..
Четырнадцати лет, воспитанный природой и француженкой, жившей у его
сестры, Негров был записан в кавалерийский полк; получая много денег от нежной родительницы, он лихо
проводил свою юность.
— Нет, — отвечала Сусанна, — но мы в тот год целое лето гостили у него, а покойная
сестра Людмила была ужасная шалунья, и он с ней был всегда очень откровенен, — она меня тихонько
провела в его комнату и вынула из его стола какой-то точно передник, белый-пребелый!..
— Да, — отвечала Муза Николаевна, хотя, говоря правду, она очень мало поняла, а потому поспешила перевести разговор на
сестру. — Но как же и в чем Сусанна
проводит время?
Таким образом на следующее утро Петр Углаков должен был m-me Лябьеву и m-me Марфину
провести в тюрьму; обе
сестры отправились в карете, а Углаков следовал за ними в своих санях.
Марфин начал чисто ораторствовать, красноречиво доказывая, что обеим
сестрам, как девушкам молодым, нет никакого повода и причины оставаться в губернском городе, тем более, что они, нежно любя мать свою, конечно, скучают и страдают, чему доказательством служит даже лицо Сусанны, а потому он желает их
свезти в Москву и поселить там.
— Нельзя ли тебе меня
проводить? — сказала она
сестре. — Наши лошади еще не пришли из деревни, а на извозчике я боюсь ехать.
— Дайте его мне!.. Я тоже еду в Москву… Хотите, и вы поедемте со мной?.. Я вас и
сестру вашу
свезу в Москву.
Дети скрылись потихоньку, и только материнский глаз Анфисы Егоровны
проводил их до порога да
сестра Таисья строго покачала головой.
— И то зверь, — соглашалась
сестра Авгарь. — Помнишь, как
завез было меня на Бастрык-то?
— Смотри-ка, Аннуся, — обратился он к
сестре с странною улыбкой, — наш Петр начинает
заводить самостоятельные знакомства. И ведь согласись, Аня… несмотря на то, что он слеп, он все же сумел сделать недурной выбор, не правда ли?
Старушка, сидевшая с Марьей Дмитриевной под окошком, была та самая тетка,
сестра ее отца, с которою она
провела некогда несколько уединенных лет в Покровском.
Вы же, милая Матрена Ивановна, яко добрая
сестра и будущая тетка, старайтесь, и не имея собственного плода,
проводить время с пользою!
Брат и
сестра простились с нею молча. Ей показалось, что Николай поклонился ниже, чем всегда, и крепче пожал руку. А Софья
проводила ее до комнаты и, остановясь в дверях, сказала тихо...
Как стая коршунов, дикари устремились на меня, связали и
отвели с
сестрою в ту же беседку, из которой мы сутки назад убежали.
Мой старший брат Миша играть не любил. Он больше интересовался лошадьми и все свободное время
проводил в конюшне с кучером Тарасычем. Играл я обычно с
сестрою Юлею, моложе меня на полтора года. Вот как мы с нею играли.
На лекции разговорился и познакомился со студентом однокурсником. Нарыжный-Приходько, Павел Тимофеевич. Украинец, из новгород-северской гимназии. Кудлатая голова, очки, крупные губы, на плечах плед, ходит вразвалку — самый настоящий студент. Мне приятно было ходить с ним по улицам: вот если бы Конопацкие или
сестры увидели, с какими настоящими студентами я
вожу компанию. Я и сам перестал стричь волосы и с нетерпением ждал, когда они волной лягут мне на плечи.
У папы был двоюродный брат, Гермоген Викентьевич Смидович, тульский помещик средней руки. Наши семьи были очень близки, мы росли вместе, лето
проводили в их имении Зыбино. Среди нас было больше блондинов, среди них — брюнетов, мы назывались Смидовичи белые, они — Смидовичи черные, У Марии Тимофеевны, жены Гермогена Викентьевича, была в Петербурге старшая
сестра, Анна Тимофеевна, генеральша; муж ее был старшим врачом Петропавловской крепости, — действительный статский советник Гаврила Иванович Вильмс.
А он улыбался: не думал он спать,
Любуясь красивым пакетом;
Большая и красная эта печать
Его забавляла…
С рассветом
Спокойно и крепко заснуло дитя,
И щечки его заалели.
С любимого личика глаз не
сводя,
Молясь у его колыбели,
Я встретила утро…
Я вмиг собралась.
Сестру заклинала я снова
Быть матерью сыну…
Сестра поклялась…
Кибитка была уж готова.
Письмо
отвезлаСестра моя, Катя Орлова.
Обычные встречи: обоз без конца,
Толпа богомолок старушек,
Гремящая почта, фигура купца
На груде перин и подушек;
Казенная фура! с десяток подвод:
Навалены ружья и ранцы.
Солдатики! Жидкий, безусый народ,
Должно быть, еще новобранцы;
Сынков
провожают отцы-мужики
Да матери,
сестры и жены.
«Уводят, уводят сердечных в полки!» —
Доносятся горькие стоны…
Софья Ивановна говорила, что все это прекрасно и что
сестра ее по нескольким часам
проводит здесь, но видно было, что все это она говорила только для удовольствия княгини.